Воскресенье, 15 июля 2018  RSS
Воскресенье, 15 июля 2018  RSS
«История и пассионарность русского народа не исчерпаны»
17:09, 12 февраля 2014

«История и пассионарность русского народа не исчерпаны»


Информационный портал «Русь молодая» публикует интервью с профессором МГУ Александром Вдовиным.

— В советское время проводилась политика на выравнивание уровня социально-экономического и культурного развития советских народов путем перераспределения ресурсов из центральных областей РСФСР на окраины государства. В ходе выравнивания 13 из 15 союзных республик — все, кроме РСФСР и Белорусской ССР, — получали из союзного котла больше, чем в него поставляли. Была ли такая политика советским изобретением или же выкачивание ресурсов из центра России началось в царское время?

— При царе, конечно, целенаправленной политики по выравниванию уровня развития народов не было. Но ни один из них не вкладывал в содержание и развитие Российского государства столько же, сколько русские, что касалось налогов, службы в армии, мобилизаций на защиту Отечества и выполнения разного рода общегосударственных проектов. Основные тяготы по сохранению, обустройству и развитию России, как и положено, нес государствообразующий народ.

— Имелась ли такому курсу реальная альтернатива, которую, однако, власть проигнорировала?

— Альтернатива проводившемуся курсу, разумеется, была. Любые иные пропорции в общем вкладе выступали бы такой альтернативой. Реальной могла быть пропорциональность в размерах вклада, поступающего от больших и малых народов, и обоснованность отклонений от нее.

— Считаете ли вы национальную политику СССР успешной? Если нет, что явилось причиной неудачи?

— Поскольку история СССР закончилась трагически, политику успешной считать не приходится. Причина неудачи коренится в марксистском учении. Так сказать, причина доктринальная. Вслед за классиками отцы-основатели СССР считали, что национальные и расовые черты народов, объединяющихся в социалистическом государстве, вследствие уничтожения частной собственности неизбежно будут смешиваться и исчезнут.

Преодоление фактического неравенства наций, выравнивание уровня их развитости представлялись большевикам непременным условием их сближения и слияния. К сожалению, решение задачи понималось упрощенно. Считалось, что ее можно решить исключительно за счет русского народа. В 1921 году на X съезде РКП(б) было заявлено, что только одна нация, именно великорусская, оказалась более развитой. Отсюда фактическое неравенство, которое должно быть изжито путем оказания хозяйственной, политической и культурной помощи «отсталым нациям и народностям».

Помощь была немаленькой. Сразу после образования СССР сформировали общесоюзный бюджет, а в его рамках — Союзно-республиканский дотационный фонд. Весь он формировался за счет РСФСР. Еще в 1920-е годы Григорий Орджоникидзе с удовлетворением отмечал: «Советская Россия, пополняя наш (Грузинской ССР) бюджет, дает нам в год 24 млн рублей золотом, и мы, конечно, не платим ей никаких процентов. Армения, например, возрождается не за счет труда собственных крестьян, а на средства Советской России».

К концу советской истории мало что изменилось. Иван Силаев, став летом 1990 года председателем российского правительства, обнаружил, что в течение всех лет советской власти РСФСР ежегодно направляла на развитие союзных республик по 46 млрд рублей в год, что составляло более 30% ежегодного российского бюджета. В 1990-м потребленный ВВП на одного человека в РСФСР составлял 0,67 от произведенного, в Белоруссии — 0,77, на Украине — 1,07, в Молдавии — 1,34, Киргизии — 1,58, Латвии — 1,63, Казахстане — 1,75, Литве — 1,79, Туркмении — 1,88, Азербайджане — 2,01, Эстонии — 2,27, Узбекистане — 2,64, Таджикистане — 2,84, Армении — 3,11, Грузии — 3,95, то есть почти в четыре раза больше произведенного. Грузинское население было наиболее зажиточным в стране.

Отцы-основатели СССР опасались, что русские могут иметь свое собственное мнение насчет отводимой им роли в межнациональных отношениях, в частности о размерах помощи. Чтобы избежать такого, они не допустили ни образования полноправных органов власти в РСФСР, ни Русской республики в союзном государстве, ни трансформации Российской империи в Русскую республику. Хотя еще незадолго до красного Октября, в июне 1917 года, Ленин говорил: «Русская республика ни одного народа ни по-новому, ни по-старому угнетать не хочет, ни с одним народом… не хочет жить на началах насилия. Мы хотим единой и нераздельной республики с твердой властью, но твердая власть дается добровольным согласием народов».

— Выдвигались ли предложения об образовании Русской республики после возникновения СССР?

— Конечно. Выдвигались, и неоднократно. В декабре 1925 года вопрос о национальной организации русских возник в связи с преобразованием РКП(б) в ВКП(б). На пленуме ЦК предлагалось сохранить РКП(б) путем образования русской или российской парторганизации по образцу аналогичных организаций в других республиках. Иосиф Сталин уходил от положительного решения вопроса, полагая, что оно будет «политическим минусом». Лев Троцкий без обиняков заявил, что создание русской ли, российской ли парторганизации осложнило бы борьбу с «национальными предрассудками» у рабочих и крестьян и могло стать «величайшей опасностью». По сути дела, такую же позицию занимал и Сталин, делая, в отличие от Троцкого, время от времени реверансы в сторону русского народа.

— Почему так происходило?

— Дело в национал-нигилизме. В советской традиции нации и национализм признавать «законными» лишь на капиталистической стадии. На последующих они в лучшем случае представлялись пережитком, а национализм при социализме — абсолютным злом. Ленин учил, что поскольку национальные различия невозможно отменить или быстро преодолеть, то все искусство «интернациональной тактики коммунистического рабочего движения» заключается в таком применении основных принципов коммунизма, которое бы правильно видоизменяло и приспосабливало их «к национальным и национально-государственным различиям». Сталин выражался яснее и предлагал выстраивать национальную политику как «политику уступок националам и национальным предрассудкам».

Вырастало все из убеждений о том, что для интернационалистов, по словам члена Политбюро ЦК РКП(б) Григория Зиновьева, «в известном смысле нет национального вопроса». Многие из них на вопрос о своей национальной принадлежности отвечали: революционер, коммунист. Троцкий говорил: «Настоящий революционер не имеет национальности. Его национальность — рабочий класс». Вскоре после революции по стране пошел слух, что национальности отменены. Комсомольцы говорили: «Нам национальность не нужна, мы — советские граждане!» Михаил Калинин считал: «Национальный вопрос — чисто крестьянский вопрос… Лучший способ ликвидировать национальность — массовое предприятие с тысячами рабочих… которое, как мельничные жернова, перемалывает все национальности и выковывает новую национальность. Такая национальность — мировой пролетариат».

Национальная политика партии большевиков при таких убеждениях и устремлениях была призвана всего лишь щадить национальные чувства в ходе «перемалывания». В сущности, была оборотной стороной национального нигилизма, определявшего стратегию национальной политики.

— У Сталина были моменты, когда у него вырывалось признание благотворной роли национализма…

— Да, такое случилось накануне Великой Отечественной войны, когда стало очевидно, что ее нельзя выиграть только при опоре на пролетарскую солидарность, классовые чувства и доблести. В апреле 1941 года, разъясняя связь между национальными и интернациональными основами патриотизма, Сталин решил: «Нужно развивать идеи сочетания здорового, правильно понятого национализма с пролетарским интернационализмом. Пролетарский интернационализм должен опираться на такой национализм… Между правильно понятым национализмом и пролетарским интернационализмом нет и не может быть противоречия». И действительно, как позднее написал Иван Солоневич, «разгром Гитлера есть, конечно, результат национального чувства, взятого в его почти химически чистом виде».

Другой раз Сталин «колебнулся» в отношении русского национализма на кремлевском приеме в честь командующих войсками Красной армии 24 июня 1945 года, когда произнес здравицу в честь русского народа. Однако вскоре он вспомнил или ему напомнили ленинские слова: «Марксизм непримирим с национализмом, будь он самый «справедливый», «чистенький», тонкий и цивилизованный». И, когда Андрей Жданов внес в проект новой партийной программы положение о том, что «особо выдающуюся роль в семье советских народов играл и играет великий русский народ», Сталин написал: «Не то». Официально закрепить ведущее и центральное значение русской нации в СССР посчитал излишним.

В 1948 году были осуждены выдвигавшиеся в годы войны предложения историков о замене классового анализа исторических фактов оценкой их с точки зрения прогресса и национально-государственных интересов, о пересмотре вопросов о жандармской роли России в Европе, о царской России как тюрьме народов. Историка Семена Бушуева осудили за провозглашение в годы войны лозунга «Добить национальный нигилизм!», историка Хорена Аджемяна — за утверждение о том, что обвинения в великодержавном шовинизме у нас чаще всего играют «роль фигового листка, тщетно скрывающего другой порок, имя которого — космополитический интернационализм», историка Алексея Яковлева — за заявление о необходимости «выдвинуть на первый план мотив русского национализма. Мы очень уважаем народности, вошедшие в наш Союз, относимся к ним с любовью. Но русскую историю делал русский народ… Всякий учебник о России должен быть построен на таком лейтмотиве». Но война кончилась. В февральском номере «Вопросов истории» за 1948 год историкам напомнили, что подобные «ревизионистские идеи» осуждаются ЦК партии.

— В советское время много говорилось о советском народе как новой исторической общности, в постсоветское — о российской нации. Есть ли связь между двумя феноменами?

— Есть, и, на мой взгляд, самая непосредственная. И в первом, и во втором случаях новые общности изобретались с целью не заниматься дальше «проклятым» национальным вопросом на том основании, что нации как таковые якобы остались в прошлом, в настоящем наций в этническом смысле нет.

В конце 1950-х годов была сделана попытка внести коррективы в теоретические основы национальной политики. Однако вместо реалистического анализа процессов в национальной сфере и соответствующего реформирования национально-государственного устройства СССР власть при Хрущеве в очередной раз увлеклась утопическим проектом «окончательного решения национального вопроса», связывая его с форсированной ломкой национальных перегородок и стиранием национальных различий.

В 1959 году Хрущев говорил, что по мере реализации плана построения коммунизма «успешнее будет идти процесс слияния народов в единую коммунистическую семью». В проект новой Программы КПСС было включено положение о том, что «в СССР происходит слияние наций и их языков, образование одной нации с одним языком, с единой общей культурой».

Состоявшийся после отставки Хрущева XXIII съезд КПСС внес уточнение формулировки о советском народе. Применен был термин «многонациональный советский народ». Он исключал возможность отождествления «новой общности» с новой коммунистической нацией, якобы выковывающейся из традиционных этнических групп и заменяющей их.

Аналогичная идея была взята на вооружение практически сразу же после распада СССР. Руководитель Государственного комитета по делам национальностей РФ уже в 1992 году заявил, что население России следует рассматривать единой российской нацией — «нацией-государством», а национальность фиксировать в паспортах записью «гражданин России». Борис Ельцин в послании Федеральному собранию в феврале 1994 года заявил: «Множество национальных проблем порождено противоречивостью двух изначально заложенных в основу государственного устройства Российской Федерации принципов: национально-территориального и административно-территориального… Противоречия между ними будут сглаживаться на основе нового, заложенного в Конституции понимания нации как согражданства».

Непонятно только, почему красноречивые призывы к осознанию людьми разных этнических сообществ своего российского гражданства, принадлежности к единой российской нации могут прочнее скреплять единство россиян, чем советских людей в единой исторической общности.

— В одной из статей вы писали: «Изучение истории русского народа на его пути через драматический ХХ век приводит к убеждению, что коренная причина разрушения Российской империи в 1917 году и Советского Союза в 1991-м заключается в отчуждении между государством и русским народом, в равнодушии наиболее многочисленного народа к судьбе империи, утрачивающей способность к выражению и защите его национальных интересов и ценностей». Когда и почему, на ваш взгляд, возникли отчуждение и равнодушие?

— Основания для отчуждения и равнодушия, если не говорить о неприятии советской власти определенными слоями народа, имелись начиная с 1917 года. Они в разной мере проявлялись на разных этапах истории. Наиболее тесное морально-политическое единство власти и общества проявилось в годы Великой Отечественной войны, когда решался вопрос о жизни и смерти русского и объединенных с ним народов. Однако русский вопрос и до войны, и после нее не терял актуальности в силу явных противоречий в национально-государственном устройстве СССР.

Последний раз (если говорить о возможной точке возврата к эффективному государственному устройству СССР) такой вопрос возник в 1949 году в связи с «Ленинградским делом» и был с беспрецедентной жестокостью «закрыт» на все последующее советское время. Если в ходе борьбы с послевоенным «еврейским буржуазным национализмом», по некоторым данным, было арестовано около 500 человек и около 50 расстреляно, то «Ленинградское дело», в котором был усмотрен великорусский национализм, закончилось расстрелами 32 тыс. человек.

— Вы выразили согласие с утверждением историка Валерия Соловья, что «Россия может быть только государством русского народа или ее не будет вовсе». В 2005 году он сделал и другой важный вывод: «Главным итогом крушения Советского Союза стали формирование новой социокультурной реальности и кризисная трансформация русской идентичности, начавшаяся еще в советскую эпоху. Прежде сильный и уверенный в своем будущем народ впервые почувствовал себя слабым и ощутил глубинную неуверенность в собственной перспективе. Русская перспектива всегда отличалась драматизмом, но она была. И вот русские из творца, субъекта истории стали превращаться в ее объект, расходный материал, что составляет самое важное изменение в нашей истории в последние 500 лет». Согласны ли вы с таким выводом?

— В целом согласен. Однако мне не нравится некоторый пессимизм, порой проявляющийся в трудах Валерия Соловья. Что-де русский народ утратил свою субъектность чуть ли не навсегда. Все далеко не так. Русский народ был субъектом истории более тысячи лет, его история и пассионарность не исчерпаны. Китайская история длится много тысячелетий и тоже не заканчивается. Так что у русского народа все еще впереди.

— В 2012-м в статье «Россия: национальный вопрос» Владимир Путин отметил государствообразующую роль русского народа в Российском государстве. В конце того же года была принята «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года». Как вы их оцениваете?

— Статья воодушевила. «Стратегия» ожиданий не оправдала. По существу, в ней отрицается государствообразующая роль русского народа, а равно и ведущая роль в сообществе российских народов в настоящее время, что создает большое препятствие для объективного анализа истории межнациональных отношений в прошлом и в выстраивании нормальных отношений в настоящем.

Создатели «Стратегии» в очередной раз пошли по пути уступок национализму всех других российских народов, кроме русского. Говорят, что объявить какой-то один народ, даже составляющий большинство, государствообразующим — значит поставить под сомнение такую же роль в образовании нашего государства других народов. Заблуждение! Не надо игнорировать исторические факты. Ни к чему хорошему такое не приводило в прошлом, не приведет и в будущем.

Источник: 4pera.ru

comments powered by HyperComments

Об авторе: rumolorg


© 2018 Русь молодая — Молодежь Союза — Информационный портал
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru