Пятница, 24 ноября 2017  RSS
Пятница, 24 ноября 2017  RSS
Королевство кривых зеркал
14:16, 16 марта 2013

Королевство кривых зеркал


Является ли Интернет «свободным диким полем» — или у этого «дикого поля» есть жесткий менеджер? Продолжение беседы с политологом Нормундом Гростиньшем.

«Кто владеет Интернетом, тот владеет миром», — утверждает в своей новой книге Джулиан АССАНЖ. И кто, если не он — вознесенный Интернетом на вершину мировой славы и им же брошенный в заключение в крошечном посольстве Эквадора в Лондоне — может судить об этом лучше? А Ассанж пишет: «Мы все воспринимаем Интернет как некое платоновское «пространство идей», где можно озвучивать свои мысли, вести переписку, публиковать книги — и все это существует где–то там. На самом же деле наши мысли и наша переписка находятся в руках тех, кто контролирует серверы. Ну а тот, кто может контролировать каналы связи и перехватывать информацию, — тот может вести слежку за целым обществом… перехватывать сообщения не отдельных лиц, а целых народов…»

В первой части нашей беседы Нормунд ГРОСТИНЬШ рассказал, как Интернет позволяет манипулировать обществом, подталкивая его к революциям и государственным переворотам. Сегодня мы беседуем о том, в руках какой страны находятся ключи от интернет–пространства…

— Нормунд, вы говорили, что любая политическая партия перед выборами размещает в прессе свою рекламу — и точно так же она действует в Интернете, только там некому заказывать рекламную площадь, туда просто направляют обученных кибер–активистов.

— Да, и на это есть свои ценники. Есть агентства, которые это обеспечивают. Если заказчик не хочет брать латвийские — можно взять американские. Более того: в этом случае средства не будут прозрачны для латвийского KNAB’а — то есть работу можно будет оплатить наличкой в Штатах или перечислить напрямую из какого–то офшора. И соответственно вдруг в нашем Facebook или на draugiem появятся американские ip–адреса, которые будут проводить заказанную работу. И KNAB никак не сможет это засечь — потому что это не реклама, это личное мнение…

А завтра была война

— Недавно Джулиан Ассанж написал книгу — и он утверждает, что ключ от Интернета находится у США. И это позволяет Америке манипулировать общественным мнением в других государствах.

Возьмем историю с Pussy Riote. Исследования показали, что среди комментариев в их поддержку более 60% были «искусственными». А среди комментариев против таковыми оказались только 20%. То есть соотношение фальшивых и реальных мнений — примерно три к одному. Что полностью соответствует разрыву в развитие интернет–технологий США и России. То есть в принципе, получается, интернет–войны с интернет–солдатами — уже реальность…

— Да, в принципе, любая более–менее развитая страна должна реагировать на интернет–атаки. Это закон жанра. Потому что если ты этого не делаешь, тогда ты просто проигрываешь… Но почему я против того, чтобы этих людей, пишущих платные комментарии, ведущих фальшивые профили в социальных сетях, называть солдатами? Потому что солдат — это человек, который рискует своей жизнью. Это не синоним безнравственного наемника, а синоним защитника Отечества. Я всегда вспоминаю молодого Путина, который вышел перед бунтующей толпой в Германии и сказал: «Я солдат до смерти!» Вот это солдат, так я понимаю смысл этого слова. А назвать тех, кто за 2 сантима печатает разную гадость, солдатами — это слишком большая для них честь. Это наемная рабочая сила. Полуробот, киборг — так их можно назвать.

Властелин мира

— А те страны, которые технологически отстают сегодня в Интернете, те и проигрывают на этом поле?

— Да, и я думаю, что Соединенные Штаты сейчас лидируют. Брюссель лидирует. Но, возможно, Россию тоже не следует недооценивать. Не случайно Эстония плакала, когда ей после истории с «Бронзовым солдатом» помяли бока в Интернете. Но в большинстве случаев Россия, в отличие от Америки, ведет в Интернете оборонительную политику, причем далеко не все атаки ей удается пока отбить.

— Не случайно Ассанж говорит: «Кто владеет Интернетом, тот владеет миром» — и указывает на США…

— Да, можно вспомнить вброс слухов во время грузинской войны. Вброс антироссийских слухов был гораздо — на порядок — эффективнее, чем та информационная работа, которая проводилась российской стороной. Информация, скажем, с российской стороны была доверена Генштабу. Вся информация, которую давал Генштаб, была правдивой — я потом проверил все это. Но она шла с большим опозданием и, достигнув информационного пространства, проигрывала вбросам, которые производились с Запада. Например: мол, российская авиация разбомбила источники боржоми — минеральной воды. Но каждый из нас, заходя в магазин, может убедиться, что выпуск боржоми не прекращался.

— Даже в социальных сетях на русском языке заметно преобладают профили, которые излагают прозападную точку зрения…

— Я думаю, что и в российском, и в латвийском Интернете еще можно встретить людей, которые говорят то, что они думают. Но только в том–то и суть заказа: нужное мнение должно преобладать в заказанной пропорции. То есть если они видят, что в Интернете, скажем, появилась сотня комментариев в поддержку властей Сирии, — они закажут 200 комментариев против режима Асада. Если они увидят, что там 10 тысяч комментариев — настоящих, честных в поддержку Жерара Депардье, — они закажут 20, 30 тысяч комментариев против. Это будет все проплачено. И если денег будет не хватать — об этом будет доложено, и денег будет добавлено…

В Сети — в сетях

— Не так давно в Интернете была развернута кампания против Никиты Михалкова. Он человек обеспеченный, смог оплатить расследование, которое показало, что финансирование этой акции идет из Америки. Казалось бы — зачем? Но как раз за это время вся сеть кинопроката России перешла в руки американских компаний, и теперь там идут в основном голливудские фильмы, и если появится хороший российский фильм, его показать даже будет негде.

И во время этой кампании высветилась еще одна деталь: оказалось, что и сами поисковые системы — Google, скажем, или «Яндекс» — тоже не нейтральны. Когда Михалков открыл свой канал в YouTubе, на котором можно было посмотреть передачи, которые он готовил, найти этот канал через «Яндекс» или Google было практически невозможно. Поисковая система выдавала все, что угодно, и какие–то неожиданные, и даже хамские, сделанные на скорую руку отсылки. При том, что этот канал все обсуждали и хотели посмотреть…

— Насколько я знаю эту технологию, в Google первым выскакивает результат, который имел наибольший просмотр за последний период. И соответственно те, у которых ключ от Google, поднимают вперед заглавия, которые им нужны. Дело в формально подсчитанных кликах. Достаточно нажать по миллиарду кликов за минуту — и все они выскочат первыми. И канал Михалкова, если его просмотрело 20 тысяч реальных людей, это же не сравнимо с фальшивым миллиардом, которые там за минуту смотрят как бы другой ресурс с примерно теми же поисковыми словами «Михалков, канал, YouTubе»…

— И таким образом забивается неугодная страница в Интернете?

— Да. И можно написать любую ерунду, но поставить автомат, который сделает на нее действительно тысячи кликов в минуту или секунду, — и все. Google просто чисто объективно зафиксирует реальность, что у этой глупой записи — миллиард, а у реального канала — 20 тысяч. И все.

— Нормунд, а вы не замечали в целом такой особенности: в поисковой системе, как правило, вообще трудно найти сайты антилиберальной направленности. Обычно поисковая система выдает какие–то сайты, которые их высмеивают, подделываются под них — то есть происходит какое–то размывание…

— Это одна из стандартных технологий. Когда необходимо поменять акценты. В общем–то, это — нейролингвистическое программирование, когда несколькими манипуляциями идея разворачивается на 180 градусов. Это просто одна из технологий подачи информации, скажем, во время политической кампании или продвижения рекламы и т. д. Но на потребителя она действует.

Причем этой технологией владеют, я уверен, не только американские специалисты. Китай тоже в своем интернет–пространстве работает жестко, грамотно. Правда, я думаю, что среди интернет–наемников в Китае больше реальных, живых людей. Им говорят, какие писать иероглифы, — и те пишут то, что им сказали. А в Америке уже это делают компьютеры.

— Но ведь ручная работа — она дороже стоит…

— В Китае — нет. И у нас тоже: мы — дешевая рабочая сила. Во Франции зарплата уборщицы — 1 200 евро. А у нас интернет–комментаторы работают по 2 сантима за вброс — и выполняют любой заказ по работе с общественным мнением…

Старший брат наблюдает за тобой

— Джулиан Ассанж в своей книге утверждает, что для Вашингтона Интернет — это средство слежки. И через Facebook и другие социальные сети отслеживаются люди, их связи и т.д. А как кажется вам: появление социальных сетей облегчило жизнь и работу американским и другим спецслужбам?

— Однозначно. Хотя я думаю, если серьезный человек занимается чем–то таким, что действительно может заинтересовать правоохранительные органы, то очень сомнительно, что он проявит эти связи в Facebook. Если он что–то поставит туда, то это скорее всего будет фальшивка, это будет разговор между двумя фальшивыми профилями, которые для латвийских правоохранительных органов отслеживать будет гораздо труднее. Но американцы с этим, конечно же, справятся. За тем, что они отследят просто через скайп, нашим все–таки придется посылать какого–то ходока с биноклем…

Слежка через Интернет неэффективна против террористов, но она позволяет незаметно нарушить неприкосновенность частной жизни и отслеживать связи обычного, среднего человека. Скажем, студента, ребенка, какого–то гражданского активиста — совершенно нормального и законопослушного. И эта слежка, по сути незаконная, позволяет им манипулировать. Понятно все: где и что он заказывает, что он покупает, что его интересует, что он смотрит, о чем думает, что его беспокоит… Это можно использовать для того, чтобы ему лично адресовать коммерческое предложение. Или подкинуть какой–то политический листок при необходимости. Скажем, заказав гостиницу в Париже через «букинг», человек станет получать в своем Facebook еще очень много предложений от парижских гостиниц. Я сам только что в этом убедился…

— То есть чисто частная информация становится доступной не только для государственных структур, но и для коммерческих.

— Да, и сегодня контролем за настроением населения, выявлением и борьбой с диссидентами — всем этим успешно занимается Интернет. В почтовых отделениях когда–то была специальная комната — туда приходил специальный человек и перлюстрировал интересные спецслужбе письма. Сейчас это ни к чему. Все отправленные вами sms сохраняются несколько лет. Значит, можно при необходимости прочитать их и через три года. Даже если ребенок отправил sms своей школьной подруге — все это хранится у нас по евростандартам на протяжении трех лет.

— Срок хранения — как у официального документа…

— Да, и все это будет доступно для правоохранительных структур… Кстати, есть один документ в Латвии, который хранится только 10 дней. Это… результаты выборов! То есть физический бюллетень, где условный Янис поставил крестик или минус, уничтожается через 10 дней — и точка. Для сравнения: в Скандинавских странах такой документ хранится 10 лет, то есть еще и следующий парламент может выяснить, не было ли там подтасовок и так далее…

Закон и порядок

— Но это, наверное, все–таки разные вещи: когда конфиденциальная информация попадает в руки государственных спецслужб — или в частные структуры. Например, понятно ведь, что у того же Сороса сегодня не меньше возможностей для слежки, чем у руководителей государств…

— Конечно, разные. У госструктур есть определенная ответственность. Вот сейчас идет судебный процесс. Журналисту Лато Лапсе слили незаконно записанные телефонные разговоры журналистки Янаксне — и он их опубликовал. Соответствующие виновные были наказаны — уволены. Это пример того, что государственные службы за какие–то свои действия все же отвечают. Хотя понятно, что спецслужбы могут сливать информацию направо и налево, и не всегда удается вычислить, откуда этот слив пошел.

Но если важная информация попадает в руки частных структур — это вообще страшная вещь.

Не случайно стандартная практика западной молодежи сегодня такова: человек имеет «витринный» профиль, на котором он в белой рубашке с галстуком — это для работодателя. А в другом профиле — обязательно под чужим именем — он представлен в своей частной жизни: с кем он пиво пьет в бане и т. д. Чтобы эту информацию нельзя было против него использовать.

— В своей книге Джулиан Ассанж призывает сделать Интернет независимым ни от одного государства, имея в виду, конечно, прежде всего США. А вы не видите выхода в том, чтобы юридически поставить Интернет под такую же ответственность, под какой, например, находится газета? Вот российская Госдума сейчас обсуждает закон о защите частной жизни человека — допустим, если в Интернете кто–то пишет от его имени… Возможен какой–то контроль над интернет–манипуляциями?

— Надо, конечно, пытаться. Вот я занимаюсь евроскепсисом — и мне уже немножко поднадоело: ты 10 лет говоришь народу правду, например, что цены вырастут, что НДС на отопление введут, — а тебя все время пытаются поливать грязью, в том числе с помощью фальшивых комментариев в Интернете… И мы говорили уже, что Европарламент выделил 2 миллиона евро на отслеживание евроскептиков в Интернете.

Но мне кажется, что будет своего рода такая гонка вооружений. С одной стороны будут ставить какие–то ограничения, с другой — будут придумывать, как их обойти. Потому что если есть оплаченный заказ, то обязательно найдутся специалисты, которые захотят заработать на нем.

— То есть интернет–войны только начинаются… Что ж, спасибо за эту интересную беседу…
Источник

comments powered by HyperComments

Об авторе: rumolorg


© 2017 Русь молодая — Молодежь Союза — Информационный портал
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru