Четверг, 17 августа 2017  RSS
Четверг, 17 августа 2017  RSS
Оборона Москвы. Юные москвичи на защите города
11:23, 02 ноября 2016

Оборона Москвы. Юные москвичи на защите города


Оборона Москвы. Юные москвичи на защите города. Из воспоминаний кандидата педагогических наук Валентины Аванесовой.

«После бала в 439 школе выпускники 10 класса в воскресенье 22 июня решили продолжить радостный праздник на природе в Кузьминках. А я, получившая первую в своей жизни работу пионервожатой заводского пионерлагеря, 22 июня 1941 года на Ярославском вокзале с волнением встречала своих будущих подопечных. Был чудесный день. Играл духовой оркестр оборонного завода № 252. Веселые марши и песни создавали праздничную обстановку. Небольшими группами прибывали на вокзал пионеры – дети рабочих и служащих завода. В белых панамках и рубашках с красными галстуками, веселые и шумные, они производили впечатление по-настоящему счастливых детей. Я была на «седьмом небе» от сознания своей будущей полезной работы с ними.

913df46a495bd258819c8ef24a069949

И вдруг на вокзале началось что-то непонятное, тревожное. Люди переговаривались в ожидании важного сообщения по радио. И оно началось. В напряженной тишине люди слушали выступление по радио В.М. Молотова. Война! Гитлеровская Германия напала на нашу страну! И все же мы поехали в пионерский лагерь. В вагонах электрички молчали все – взрослые и дети. Эту тревожную тишину я ощущаю и теперь. Спустя годы.

В лагере дети часто играли в  войну – в «наших» и в «фашистов». В команду «противников» определялись жребием, так как никто не желал быть «фашистом». Более опытные работники лагеря с огорчением и пониманием отмечали, что характерного  для таких случаев веселья детей не было. Родители приезжали очень редко – все включились в напряженнейшую работу на оборонном заводе, выпускали продукцию для фронта.

Возвратившись в Москву, детей передали в семьи. Враг все больше приближался к Москве. Она стала прифронтовым городом. Оборудование завода вместе с рабочими и специалистами, а также многих из детей эвакуировали на восток.

В обстановке все возрастающей тревоги за судьбу Родины у меня и моих подруг созрело решение – идти на фронт. Ежедневные хождения в военкомат и райком комсомола результатов не давали. Мы были еще слишком молоды для этого. И все же меня и мою подругу по дому Киру Кириллову направили на курсы медицинских сестер. Одновременно с учебой дежурили в госпиталях, ухаживали за воинами, получившими ранения и обморожения в боях под Москвой. Горько и страшно было видеть молодых мужчин в беспомощном состоянии. Несмотря на старания врачей, многие из них становились инвалидами. Поражал боевой патриотический дух не только выздоравливающих, но и тех, кто подлежал отчислению из армии по ранению. За малым исключением все они горели желанием возвратиться на фронт и бить ненавистного врага. Случаи смерти тяжелораненных воспринимались нами как личное горе.

Мы с Кирой Кириловой и еще пятью девушками продолжали проситься на фронт. Долгожданное направление на фронт мы получили 27 февраля 1942 года….».

Из стенограммы беседы с директором школы Москворецкого района Н.Ф. Ивановой – о школьных буднях в прифронтовой Москве.

«Что было такого особенного в нашей жизни за время с начала Отечественной войны, что меня уязвило или порадовало? Радостей было не особенно много, но были болезненные моменты. Очень жаль мне было свой коллектив. Это был очень сплоченный и крепкий коллектив в школе. Летом все товарищи были в отпуске. Со мной оставались три работника; мы отправляли детей в интернат, затем была работа по свертыванию школы. Я знала, что моя школа будет военным объектом. Нужно было сохранить все, чтобы все уцелело. Мои работники помогали мне убирать вещи. Потом вернулись учителя из отпуска, и нужно было членораздельно сказать. Кто из них и где найдет свое место. Многих из них было очень жаль, так как они оставались не у дел, не приспособились к жизни. Другие же сумели себя найти.

Двенадцать учителей я устроила в швейную мастерскую. Они были надомницами. В школе мы организовали две машины, и они шили. Они работали в моей школьной квартире, в которой я не жила. Работницы они были очень хорошие….

Дважды мы работали на трудфронте. 1 октября 1941 года мы начали занятия  с ребятами, прозанимались дней пять-шесть, а потом поехали на трудфронт рыть картошку. Мы провели митинг в школе, я побеседовала с ребятами, объяснила, что они должны делать, сказала, что они должны являться примером для колхозников, должны показать честное отношение к труду, дать стахановскую работу. С утра был дождь. Была плохая погода.

Отношение ребят к работе было разное. Конечно, в начале им было трудно, они жаловались, что у них болит спина, потому что работать нужно согнувшись. Потом они заключили договора о соцсоревновании и начали увеличивать свою выработку. Они копали в среднем от трех до пяти мешков. Наша работа была для государства и МТС. Норма, которая полагалась, была выполнена: был собран семейный фонд, мы расплатились с государством и МТС. Всю эту работу проделали наши ребята.

… Когда ребята приехали, начались занятия в восьмых-десятых классах. Числа пятого октября поехали во второй раз на трудовой фронт Москвы рыть окопы. На другой день встали чуть свет и собрались на рытье траншей и окопов. Разбились на бригады и расположились. Ребята копали усердно, все вместе, безоговорочно.

0_19906b_5a0a7024_l

Москвичи на оборонных рубежах. Рытье траншей

Ребята на трудовом фронте работали замечательно. Каждый спешил, как будто боялся, что не успеет. Было тревожное состояние. Начали летать самолеты, но был очень большой подъем, у всех настроение деловой трудовой работы.

Свою 559-ю школу мы готовили для ополченцев. В школе был беспорядок, так как долгое время она пустовала. Кругом была пыль, жилого вида в ней не было. Нужно было срочно ее убрать. Пришли все учителя и родительский актив, вымели школу, вымыли ее и даже убрали коридоры. Ополченцев мы встретили очень хорошо. У нас стояли два батальона и штаб дивизии.

У нас были очень дружеские и близкие отношения с ополченцами. У них был культсектор. Когда они уезжали, мы поделились с ними своими книгами, помогли их грузить. Я старалась снабжать их газетами во время их пребывания в нашей школе. Оказывается, ополченцы очень любили «Пионерскую правду».

Как школа собирала подарки для Красной армии? Мы собирали подарки несколько раз. У нас был отдельный кружок.

Дети охотно вели переписку с бойцами Красной армии. На трудовом фронте была отмечена работа учительницы Петровой, которая с первого и до последнего дня беспрерывно работала с ребятами, отмечена работа учителей Ликина и Матвеева. Они положили много беззаветного труда на этом участке фронта.

Когда нас спрашивали, куда мы собираемся ехать, мы говорили, что никуда не уедем, да и ехать нам некуда, а если придет немец, уйдем с армией, а с немцами не останемся, вообще говорили, что ни за что не уедем…»

Из боевой юности Дмитрия Дмитриева

«После успешного окончания 9-го класса 408-й московской школы Дима вместе с родителями отдыхал на даче близ станции Григорово Казанской железной дороги. Узнав о начале войны, терзался мыслью, что может отстать от одноклассников: пока он купается и загорает, те наверняка уйдут на фронт. 26 июня Диме удалось убедить отца и мать отпустить его в Москву. Прямо с вокзала – в райком комсомола. А там – столпотворение: множество юношей и девушек осаждают «комитетчиков», требуют отправки на фронт. Райкомовцы, имевшие запросы от различных организаций, быстро решали, кого и куда отправлять. Подошла очередь Дмитрия. Дали направление на завод им. Буденного. Задание – освоить специальность фрезеровщика и выполнять оборонные заказы. На заводе решили иначе: в числе юношей и девушек командировали на строительство оборонных рубежей. Дима был безумно рад такому назначению: «Будем близко от фронта, а там… Может, еще и повоюем!».

Ехали в товарных вагонах: сидели, лежали, спали прямо на полу. Путь оказался долгим из-за частых остановок. Выгрузились на железнодорожной платформе. А ночью немецкие самолеты бомбили Вязьму и ее окрестности. Несколько бомб взорвались рядом с местом ночлега мобилизованных. Ранило трех-четырех из них. Было страшновато. Но никто из ребят не признавался, что испугался.

Днем, после десятикилометрового пешего марша, достигли места назначения. После объяснения задачи и практического показа работы юноши и девушки взялись за лопаты и ломы. С большим рвением вгрызались в землю – копали противотанковый ров глубиной до трех метров, За три-четыре дня бригаде из десяти человек удавалось вырыть ров протяженностью до десяти метров. Осознание того, что здесь должны быть остановлены вражеские войска, помогало преодолевать усталость, не обращать внимание на дожди, на мозоли на ладонях, на травмы. Спали в деревенских домах, прямо на полу, довольствуясь вместо постели свежескошенным пахнущим дурманящим сеном.

Фронт приближался. Ребята с каждым днем все яснее ощущали зловещее дыхание войны: все ближе гремела артиллерийская канонада, все громче слышались разрывы бомб и снарядов. Но работа продолжалась: теперь строили эскарпы – крупные противотанковые откосы.

Наступил день 12 августа. Приказали прекратить работу и готовиться к уходу. Ночь и весь следующий день шли по лесу и бездорожью, обходя места, откуда доносилась стрельба, были видны дым и огонь пожаров.

Прибыли в Москву в пять часов утра.

На второй день по возвращении домой Дима записался в добровольную противопожарную дружину. Каждую ночь с объявлением воздушной тревоги поднимался со своим напарником на крышу дома. Незабываемое зрелище! Причудливые силуэты аэростатов. Заградительный огонь зениток. Самолеты врага, все же прорывающиеся в ночное небо Москвы. Невдалеке рвутся снаряды. Поднимаются столбы дыма и огня от попаданий фугасных и зажигательных бомб.

Сильно огорчались, что «зажигалки» не падают на наш дом: хотелось показать себя в деле. Не подкачали бы: хватали бы и тушили их. Помогали бы пострадавшим детям, женщинам, старикам. Как ни странно, но не было никакого чувства страха от бомбежек.

6

Небесный патруль на крышах Москвы

В конце октября Диму пригласили в райком комсомола: там отбирали лучших ребят для участия в партизанской борьбе или подпольной работе в тылу врага.

На следующий день всех добровольцев погрузили в крытые грузовые машины и повезли в расположение формирующейся войсковой части.

opol4enie

Московские ополченцы

После недолгого обучения методам партизанской борьбы начались долгие месяцы боевых будней в составе диверсионных и разведывательных групп в стане врага.

После победного 1945 года Дмитрий Маринович Дмитриев окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе, Академию химической защиты, стал кандидатом наук и преподавателем этой академии.

Судьба Дмитрия Дмитриева не является исключением. Старшеклассники, выпускники школ буквально рвались на фронт. Порой уходили целыми классами – во главе с учителями ли по их примеру.

…Тысячи юных москвичей. Их учителей и наставников положили свои жизни на алтарь свободы и независимости Отечества».

 

Об авторе: Admin


© 2017 Русь молодая — Молодежь Союза — Информационный портал
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru