Понедельник, 16 июля 2018  RSS
Понедельник, 16 июля 2018  RSS
Путь беженцев из Украины в Беларусь
15:29, 24 июля 2014

Путь беженцев из Украины в Беларусь


Более 10 тысяч украинцев прибыло в Беларусь за три месяца. А в последнее время этот поток стал еще интенсивнее. Ежедневно в миграционную службу обращаются около 200 граждан Украины. Больше всего беженцев прибывает в Витебск, Минск и Минскую область, а также на Гомельщину. Пока большого наплыва беженцев нет только в Брестской и Гродненской областях.

Откуда: Донецк, Луганск

В управление по гражданству и миграции УВД Гомельского облисполкома сейчас ежедневно приходят до 20 человек из Украины. «Тут целый поток, даже в неприемное время. Обращаются по вопросам законного пребывания в Беларуси», — рассказывает начальник отделения внешней трудовой миграции беженцев и убежища Наталья Коркуть. До Майдана к нам приезжали на заработки из Черниговской области и Западной Украины. Теперь основной поток связан с вооруженным конфликтом: особенно много людей из Донецка и области (в последнее время — из Горловки и Краматорска), есть из Луганской области. Но попадаются даже из тех регионов, где спокойно. Например, в пункте временного пребывания беженцев в Гомеле живет молодой человек из Харькова.

Чаще всего приезжают женщины с детьми. Мужья остаются на родине – зарабатывать деньги, говорят супруги. В миграционную службу обращаются также одинокие пожилые люди. Еще один немалый пласт беженцев – молодые парни-одиночки.

Подруги Наталья и Татьяна бежали из Донецка, когда над городом стали летать военные самолеты. «Полетел, потом день тихо, а когда опять полетел, муж сказал: ты уезжаешь. Только успела на работу сбегать, за свой счет до отпуска взять». С собой Наталья потащила подругу. Муж Татьяны  в Донецке, работает упаковщиком на складе. Наталья рассказывает про отца: офицер запаса, охранник в военной структуре, а про супруга сообщает только, что никогда автомата в руках не держал: «Не все воюют. Люди живут своей жизнью». В родном городе мужчин также держат больная мама и лежачая бабушка.

Даже месяц назад люди из Донецка уезжали массово. «Представьте, город-миллионник, а вечером на машине едешь одна – так крадешься». 

«Города и агломерации все просто вымерли. Воду дают по часам. В многоэтажном доме осталось по 5-6 человек. После 6 часов на улице никого. Самолеты гудят, люди стоят ночью во дворе на случай, если бомбежка будет», — рассказывают Артем и Ольга. «Разговаривали с сестрой [по телефону], говорит, что за ночь 17 квартир «вынесли». Все в масках. Кто говорит, это ДНР, кто говорит – «Правый сектор». А кому жаловаться? Милиции в Донецке нет!»

Девушки работали в международной экспедиторской компании. «Наши заказчики – экспортеры-импортеры, все в Донецкой области. Водители боятся ехать на фуре с товаром, их останавливают, что-то себе забирают, если нужно. Работы все меньше, а цены все выше – жить уже не за что. Когда стреляют, делали сокращенный рабочий день – до часу-двух. Сейчас людей отправили на неделю в отпуск за свой счет. Что будет дальше, непонятно».

Артем и Ольга бежали в мае. Закрыли на ключ машину и квартиру – и уехали. «А какие выходы? Жизнь дороже [собственности]». 

Шахтер Алексей уехал недели три назад, скорее, из-за работы и денег.«Спонсирования никакого. Шланги порваны, ничего не меняется. За сутки делается то, что делалось за смену. Денег не снять, можно было только карточкой рассчитываться». И уехал, видно, вовремя. В начале июля военный самолет упал прямо в шахту «Прогресс» — не работала два дня, потом восстановили, перебило железную дорогу — не могли отвозить уголь.

Пенсию отцу — он остался в Украине — платят с задержками. «За тот месяц еще что-то выплатили, а за этот пишут, что в Луганск и Донецк никаких отчислений уже не будет. Не знаю, правда или нет, но похоже на правду». У родителей есть огород, «но где гарантия, что завтра не придут наши освободители от террористов и не скажут: «Мы тоже кушать хотим». Сам Алексей считает освободителями тех, «кто защищает свою территорию  ДНР». «А те, кого посылает Порошенко, «чудят» говорит шахтер.

Как добирались

Добирались беженцы поездом, в объезд опасных пунктов. «Сразу обстреливали вокзал [в Донецке], несколько дней был закрыт, аэропорт разбомбили – невозможно было выехать. На автобусе вообще нереально было, обстреляют. Потом вокзал открыли», — рассказывает Наталья.

На машине тоже страшно: могут отнять или обстрелять, объясняют супруги. «Одни нормальные стоят с автоматами, другие — пьяные, неадекватные. Неизвестно, кто они: террористы, сепаратисты?»

Необходимые вещи и документы старались собрать заранее: знали, какая ситуация. А вот Артем и Ольга ехали без справки на малыша: «Не могли сделать, потому что не работают инстанции». Из поезда  Адлер — Минск их высадили. С сумками пешком молодые люди перешли через границу на российскую сторону и только потом – в Беларусь.

Алексей ехал на поезде до Киева, потом через Чернигов на маршрутках в Гомель. Беженцы отмечают, что мужчин через границу пропускали без проблем. Только вот белорусские проводницы были очень напуганы: за каждым пассажиром закрывали двери, сопровождающих в вагон не пускали.

Где останавливаются

Приезжают в Беларусь по приглашению родных и знакомых. Принимают, к примеру, «дядя жены папы» — по сути, даже не родственники. «Вечно у них не будешь, правильно?» — говорят беженцы.

У более близкой родни планируют остаться подольше. Ольга приехала к двоюродному дяде. Временно (на 90 суток) будет регистрироваться в его квартире. «Ждем нотариально заверенную от родственников из Москвы бумагу о том, что они не против нашего проживания в их квартире». 

Переезжать в другую область Украины ни один из собеседников даже не помышлял. «Сейчас в Украине везде бардак. Есть друзья, которые были сторонниками Евросоюза и уехали во Львов, теперь им там не нравится, отношение людей не такое, потому что русскоговорящие, хотя и стараются на украинском, мы же учили в школе. Если видят, что запинаешься или акцент, и номера машин донецкие — не так хорошо относятся. Теперь знакомые хотят в Белоруссию», — рассказывают Артем и Ольга.

В Россию собеседники не поехали, потому что туда сейчас едут тысячами, все будут искать работу, в палаточном городке долго не проживешь – зима на носу. «Да и родственников в России нет. Тут же хоть показали, где рынок, где что», — говорят супруги.

Планы: «Я приехал, и что?»

Для работы в Беларуси иностранцу нужны специальные разрешения. Берут на работу их, только если на этом месте не хотят трудиться белорусы. Но украинцы, похоже, надеялись на большее.

«Я приехал, и что? На работу не могу устроиться. Никому я не нужен. Что толку, что я приехал?» — эмоционально говорит Алексей в управлении по гражданству и миграции. Он съездил в Солигорск, хочет там работать по специальности, в шахте.“Один директор говорит, что может войти в мое положение, может, и взял бы на работу, но не знает белорусское законодательство. При мне звонил в отдел кадров”. Там уверяют, что нужен вид на жительство.

Алексею говорят, что работа шахтера — высокооплачиваемая, на нее из белорусов — очередь. «Так это и у нас. Не берут, но один раз сходил, другой — глядишь, и напарник с тобой работает», — говорит Алексей, явно предполагая, что может претендовать на место наравне с белорусами. Алексей легко может получить вид на жительство: у него в Гомеле живет родная сестра.

Фото: Дмитрий Брушко. TUT.BY
Юрий Пенязьков – белорус, пришел в управление по гражданству и миграции, чтобы найти украинцев для работы на стройке. Он только (во вторник) приехал из-под Киева (Белая Церковь), где 10 лет проживает постоянно. «У нас все спокойно, нет никаких «бандеровцев», «Правого сектора». Но в Украине стройки все стали». И поэтому фирма, на которой работает 200 человек, собирается перебираться в Беларусь. Здесь будут добирать людей и работать на белорусских объектах. С начала года количество тех, кто берет на работу украинцев, сильно выросло, рассказывают в управлении по гражданству и миграции. По Гомельской области сейчас 451 такой работодатель. «Основная часть – сами граждане Украины». В прошлом году в Гомельской области работало 760 украинцев. Сейчас — тысяча. Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Ольга говорит, что работу найти реально. Она отыскала варианты трудоустройства менеджером ресторана на 2,5-4 миллиона белорусских рублей. Но мается уже три недели: работодатель готов оформить спецразрешение, если женщина согласится на годовой контракт. «А я еще четко не понимаю, остаюсь ли здесь навсегда». В подвешенном состоянии Ольга еще и потому, что не знает, как здесь оформить маму-украинку.

Артем и Ольга уходят из управления по гражданству и миграции со списком работодателей, которые готовы предоставить жилье. Все – в области, подавляющее большинство — в сельской местности.

Деревня Степы – ветврач, зоотехник, фельдшер. Дают общежитие. Зарплата — 3-3,8 млн.
Деревня Прибудок – фельдшер, зоотехник-селекционер, заведующий фермой, главный ветврач, ветврач, главный инженер с зарплатой – 1,5 млн, мастер по строительству. Дают жилой дом.
Деревня Косаковка – тракторист, зоотехник, инженер по ОТ, главный зоотехник. Дают общежитие. Зарплата – 2,4-3,7 млн.
Жлобинский государственный профессиональный лицей сферы обслуживания – преподаватель английского языка. Общежитие. Зарплата – 2 млн.
Кормянская центральная районная больница – стоматолог (2,8 млн), педиатр (3 млн), рентгенолог (2,5 млн), врач лабораторной диагностики (2,5 млн). Дают квартиру.
Агрогородок Корма, совхоз – животновод (4 млн), тракторист-машинист (5 млн), бухгалтер (1,6 млн), юрисконсульт. Дают жилой дом.
Гомельский химический завод в деревне Морозовичи – доярка (3,5 млн). Дают жилой дом.
Наровлянская центральная районная больница – врач-хирург (7 млн), акушер-гинеколог (7 млн), акушер (3 млн) и так далее. Дают квартиру.
Отдел по идеологической работе, культуре и делам молодежи райисполкома, город Наровля – режиссер-постановщик (2,5 млн). Дают жилой дом.
«Да, в принципе, нам лишь бы хватало на жизнь, нужно же за что-то жить. Мы можем и коров доить», — говорит Артем. Пара признается: у них заканчиваются деньги. Ольга с мужем не согласна: «В область уезжать — тоже извините!» Супруги решают, что сейчас самый вероятный для них вариант – найти работу в Гомеле и снимать жилье.

«В России и гражданство дают, — расстроенно говорит Артем и вспоминает слова президента Лукашенко о том, что украинцам в Беларуси помогут. — Хотим понять, может, есть льготы, поддержка какая-то. Конечно, раз уж мы решили здесь оставаться, хотелось получить жилье или чтобы была возможность купить».



Фото: Дмитрий Брушко. TUT.BY

В пункте временного пребывания беженцев в Гомеле сейчас живут три украинки с детьми и трое мужчин. Последние прибыли сюда по отдельности, фотографировать себя не разрешили.

Сергей из Украинска живет в пункте с 30 июня. Родился в Гомеле, папа и мама – белорусы. А работать, пока не изучит трудовое законодательство, не собирается. «Сейчас львиную долю времени посвящаю тому, что знакомлюсь с основными нормативными актами – Трудовым кодексом, Законом «Об охране труда», изучаю традиции белорусского народа. Все это поможет мне скорее адаптироваться в белорусском обществе. Без знания законодательства сложно будет отстаивать свои права».

Сергей Викторович надеется на хорошую работу. У него три университетских диплома, рассказывает, что специалист в области иностранных языков, экономики. Хочет «развиваться и расти вместе с экономикой Беларуси, работать с иностранными инвесторами, компаниями». Сергей отмечает: «В Беларуси чувствуется забота государства о человеке. Можно не соглашаться с моделью управления, но нельзя не согласиться с ее эффективностью».

Фото: Дмитрий Брушко. TUT.BY
Оксана из Краматорска заселялась в пункт временного пребывания беженцев, как раз когда сюда приехали журналисты. Две недели до этого она жила у знакомого. «Я приехала с детками. Мама осталась там, не может выехать. Нет денег, все банки – все закрыто. Автовокзал закрыт. Уехала, как начали бомбить. Мы спали три дня подряд в коридоре без стекол. Пол вибрировал (плачет. — Прим. ТUT.BY). Сейчас идет зачистка: ловят мужчин и женщин и устанавливают принадлежность к сепаратизму. Кто видел, что кому-то помогла, — сдают». О планах у Оксаны пока спрашивать рано. Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Наталья и Татьяна тоже о работе пока не задумывались. Хотя как учитель иностранных языков Наталья могла бы быстро найти работу. «Могу получить гражданство, потому что родилась здесь, но не знаю, надо ли мне людям морочить голову». Что будет, если получат статус беженцев, украинки не знают и вообще не понимают, что это такое. «Нужно пройти медосмотр, и дети пойдут в школу-садик», — рассказывают о ближайших планах.

Наташа, в общем, рекомендует украинцам ехать в Беларусь. “Здесь настроили много агрогородков, в которых нужны рабочие руки, дают прекрасные дома. Поэтому для тех, кто не боится трудиться, — хороший вариант». Но сразу добавляет: «Я не могу в селе, лучше домой вернусь».

Георгий — медбрат из Луганска, жил в приходе, посещал пункт временного пребывания, чтобы постираться-помыться, а потом поселили. Надеется получить временное убежище в Нидерландах.

Только Олег из Харькова устроился на работу укладчиком. Как рассказали в управлении по гражданству и миграции, в последнее время он работал дворником. Правда, лично пообщаться с ним журналистам TUT.BY не удалось: был в больнице — отравился.

Украинцы в белорусском приюте политические темы в общении не затрагивают: взгляды у всех разные. Женщины рассказывают, что одного из мужчин они стараются «не пускать к людям», потому что тот накаляет обстановку и спорит о политике с белорусами, которые посещают пункт. Тот, в свою очередь, говорит: «К сожалению, среди беженцев есть люди, связанные с сепаратистами и организациями, которые признаны террористическими, – это ДНР, ЛНР».

В прошлые выходные здешние украинцы, Георгий и Сергей, чуть не подрались. «С пеной у рта защищают свои взгляды, хотя оказались в одной лодке», — рассказывают в приюте.




В чем все живущие в пункте сходятся, так это в благодарности белорусам. «Очень хорошо поддерживает местное население. И одевают-обувают, приносят игрушки, лекарства, бытовую технику. Создали странички на «Одноклассниках», мы туда пишем, если что-то нужно, – рассказывают Татьяна и Наташа. – Молочные продукты, овощи-фрукты тянут с огорода, «закрывания» (консервированные овощи и фрукты. – TUT.BY). Первое время покупали, теперь хватает, с головой даже”.

Фото: Дмитрий Брушко. TUT.BY

Бабушки из соседних домов пекут для беженцев печенье. Приносят и плачут: «Не можем смотреть на то, что в Украине происходит». «Мы их успокаиваем».

У всех украинцев разные взгляды на события на родине.
«Вроде был ни при чем – и идет в ополчение»

Торез – город маленький. «В шахту никто не приезжал, флаг повесили «дээнэровский» – висит, никому не мешает», – рассказывает шахтер Алексей.

Из-за конфликта пострадали знакомые. «Работал с человеком. Он пару раз на митинги за ДНР и Россию ходил. Приехали — траву рвал, возле двора убили. Другой, проходчик со мной работал, на каком-то митинге призывал за Януковича, говорил, что легитимный президент. Часов в 10 вечера знакомого подвозил — в подъезде расстреляли. Олега насмерть, а ему полщеки из дробовика снесли. Потом попал в донецкую реанимацию и пропал – куда, неизвестно. Бригадир у меня молодой, жена и дети у него, – в ополчение пошел. Денег нет, поэтому и идет защищать – тикáть-то некуда. А за единство — один на всю шахту. В первую смену бегает».

Алексей говорит, если у человека кого-то из близких убили, он идет в ополчение – защищать родину. «А вроде бы был ни при чем».

Некоторые из постояльцев приюта говорят, что местные жители не считают бандитами антиправительственные группировки на востоке Украины. «Бандитов нет – все, кто защищает ДНР, – свои, жители Донбасса», – говорят они, но просят не указывать имен, потому что боятся расправы.

Сейчас, говорят жители Восточной Украины, разжигают вражду между украинско- и русскоговорящими. «А в Донбассе терпимые, мирные люди. Пока не тронут. Мы очень долго терпели: и «оранжевую революцию», и Ющенко, и всю документацию писали на украинском – это ужасно, половину не понимаем. Не хотят понимать. Никто не знает гимн, никто не держал в руках флаг. Вот представьте: мы живем в стране, которой никто не гордится. Фу, черт-те что».

И если раньше, говорят собеседники TUT.BY, в Западной Украине их встречали хорошо, только некоторые говорили, что нужно на украинском разговаривать, то теперь «они нас ненавидят, русских» и «мы узнали про бандеры».
«Все бандиты повылезали» и «возможно, мы никогда не поймем, что происходило»

Артем и Ольга в политических вопросах придерживаются нейтральной позиции. «Мы не поддерживаем никакую сторону, хотим, чтобы все было мирно. Говорят, где-то есть террористы – мы их не видели». Другие собеседники-украинцы отмечают, что лучше всего про Украину сейчас читать в белорусских изданиях, которые стараются освещать ситуацию объективно.

«Под марку Донецкой народной республики повылезали все бандиты, которые только могли, сидели с 91-го года», – говорит пара. «Беспредел. Если нет законной власти, они надевают черную маску, приставляют [оружие] – и отдавай все, что есть. Автосалон обокрали, «ПриватБанк» недавно окружили, вынесли деньги».

Муж Ольги – частный предприниматель из Донецка – сам стал свидетелем того, как бандиты грабили Нацбанк. Дончане верят, что это ДНР «решала вопросы». Сейчас Ольга не понимает, что происходит в ее родном городе и в Донбассе. «Позиции у людей менялись несколько раз. Понятно, что беспорядки — благодатная почва для нечистых на руку людей. Возможно, мы и не поймем никогда, что происходило. Сейчас я предпочитаю не общаться на политические темы, потому что это стоит отношений».
«Главное – сохранить целостность государства»

Сергей Даниленко из Украинска Донецкой области о себе говорит только, что «в свое время руководил отделом маркетинга на крупном заводе [бетонных] конструкций». Речь и манера держаться выдают в нем недавнего чиновника. Сергей Викторович не хочет рассказывать о событиях, которые его сюда привели. «Всегда выступал против сепаратизма, террористических формирований. Создалась угроза для жизни и здоровья, я был вынужден покинуть город, где жил».

О том, что происходит сейчас в Донбассе, Сергей говорит так: «Бандиты, бандитские методы захвата власти. Самое главное – сохранить целостность государства. Есть проблемы на уровне регионов – их нужно решать. Это вопросы эффективности управления». Сергей Даниленко говорит, что Минск поддерживает стремление Украины к сохранению целостности государства.
Украинцам можно жить в нашей стране без документов до 30 дней (временное пребывание). Поэтому в миграционную службу идут не сразу, а примерно спустя две недели после приезда. Регистрироваться нужно на 90 дней. В сумме в течение года иностранец может жить у нас 180 дней. «А потом либо уезжать, либо получать разрешение, или уезжать на три месяца и заезжать опять», — рассказывают «бывалые» украинцы. Временное проживание на год дают тем, кто здесь работает или учится (если основания сохраняются, можно продлевать). Выходцы из Беларуси могут оформить гражданство. Те, у кого есть в Беларуси родственники, могут получить разрешение на постоянное проживание. Или вид на жительство – всего за три месяца или быстрее.

«Основная проблема, с которой украинцы сталкиваются при оформлении вида на жительство, – нет справки об отсутствии судимости. Не всегда дома могут ее взять», — рассказывает Наталья Корсоть. Платно такую справку могут сделать в представительстве Украины в Беларуси.

Работодатель может взять на работу иностранца и без вида на жительство – по спецразрешению. Но для этого нанимателю нужно побегать по инстанциям. Если берет на работу до 10 человек, достаточно оформить бумаги и заплатить за каждого иностранного работника по 750 тысяч рублей. А если собирается взять больше, нужно получить разрешение Министерства внутренних дел на право привлечения иностранной силы в Беларусь.

С 15 апреля заявления на временное проживание в Беларуси подали 2 тысячи украинцев, на постоянное жительство — 730 человек, на гражданство — около 200, 180 украинцев подали ходатайство на получение статуса беженца.

Прошение дает возможность находиться на территории Беларуси до тех пор, пока оно рассматривается. А эта процедура может занять до полугода. В Департаменте по гражданству и миграции МВД еще не знают, что будут делать с ходатайствами. Во-первых, это вопрос политический, говорят там. Во-вторых, вооруженный конфликт в родной стране — еще не повод, чтобы получить статус. Должен быть доказан факт преследования. Каждое обращение рассматривают в индивидуальном порядке.

Большинство украинцев, которые просят в Беларуси статус беженцев, получат от нашей страны дополнительную защиту, говорят в органах по гражданству и миграции. Ее предоставляют на один год (если возвращаться опасно, можно продлевать) в случае угрозы жизни в связи с вооруженным конфликтом. Работать и учиться они смогут, как временно проживающие.

Оригинал статьи: http://news.tut.by/

comments powered by HyperComments

Об авторе: rumolorg


© 2018 Русь молодая — Молодежь Союза — Информационный портал
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru