Суббота, 16 декабря 2017  RSS
Суббота, 16 декабря 2017  RSS
14:25, 24 августа 2012

Светлана Ляушева: Традиция и механизмы культурной адаптации


Культура должна дать человеку возможность определить свое место в мире, дав ему при этом определенный образ мира — некий бессознательный комплекс представлений, обеспечивающий возможность человеческой активности в мире

При всех трансформациях жизни этноса, при любой смене инвариантов культурной традиции, присущей этносу, неизменной остается ядро его культуры. До тех пор, пока это ядро не разрушено, этнос сохраняет свою идентичность, меняя лишь формы ее выражения. Элементы культуры, зависящие от социально-политических условий, выстраиваются вокруг ядра. Этот процесс наблюдается при смене идеологии, которая, в свою очередь, вызывается необходимостью выражения культурной традиции на языке, соответствующем настоящему социально-политическому состоянию этноса. Второй момент связан с выяснением содержания самого ядра и с тем, каким образом оно обеспечивает жизнеспособность этноса.

Культура должна дать человеку возможность определить свое место в мире, дав ему при этом определенный образ мира — некий бессознательный комплекс представлений, обеспечивающий возможность человеческой активности в мире.

Сформированный образ мира, присущий тому или иному этносу, должен быть устойчивым при соприкосновении с новой реальностью, и следовательно, в этнической культуре должны быть заложены определенные защитные механизмы, поддерживающие внутреннюю целостность этнической картины мира, подобно тому, как индивидуальные защитные механизмы сохраняют целостность психики отдельного человека. Таким образом, большое значение приобретает выяснение природы механизма адаптации.

Две концепции — бихевиористская и интеракционистская — дают возможность увидеть в культуре те моменты, которые являются итогом процесса изменений социальных, духовных, экономических и иных отношений между людьми. Человеческое общество является не просто адаптивной (наподобие биологических), а адаптивно-адаптирующей системой, поскольку человеческая деятельность имеет преобразовательную природу.

Согласно интеракционистской концепции адаптации, все ее разновидности обусловлены как внутрипсихическими факторами, так и факторами, связанными с внешней средой. Выделяется «эффективная адаптация личности», то есть такая адаптация, при достижении которой личность удовлетворяет минимальным требованиям и ожиданиям общества. Адаптированность выражается в следующем: а) принятие и эффективный ответ на те социальные ожидания, с которыми каждый встречается в соответствии со своим возрастом и полом; б) гибкость и эффективность при встрече с новыми и потенциально опасными условиями, а также способность придавать событиям желательное для себя направление. Адаптивное поведение характеризуется успешным принятием решений, проявлением инициативы и ясным определением собственного будущего. В таком понимании адаптации содержится идея активности личности.

Основными признаками эффективной адаптированности являются следующие: а) адаптированность в сфере «внеличностной» социально-экономической активности, где индивид приобретает знания, умения и навыки, добивается компетентности и мастерства; б) адаптированность в сфере личных отношений, где устанавливаются интимные, эмоционально насыщенные связи с другими людьми, а для успешной адаптации требуются чувствительность, знание мотивов человеческого поведения, способность тонкого и точного отражения изменений взаимоотношений.

Кроме всего прочего, представители интеракционизма проводят различие между адаптацией и приспособлением: Каждая личность характеризуется комбинацией приемов, позволяющих справляться с затруднениями, и эти приемы могут рассматриваться как формы адаптации (adaptation). В отличие от понятия «приспособление» (adjustment), которое относится к тому, как организм приспосабливается к требованиям специфических ситуаций, адаптация относится к более стабильным решениям — хорошо организованным способам справляться с типическими проблемами, к приемам, которые кристаллизуются путем последовательного ряда приспособлений.

Бихевиористы для всех случаев используют термин «приспособление», что отражает биологизаторский подход к психической активности человека.

Переведя идеи адаптации отдельной личности в плоскость исследования адаптации этноса и этнической культуры, можно выделить несколько уровней.

Первый уровень связан с культурной адаптацией человека к миру, представляющему собой неизведанное, неструктурированное, неорганизованное явление. При этом вырабатываются такие бессознательные точки отсчета, которые являются для человека базовыми (другими словами, вырабатывается некое ядро или «ось культуры»).

Второй уровень представляет собой адаптацию самой «оси культуры» к меняющимся условиям существования этноса. Происходит это путем изменения традиции.

На третьем уровне процесс адаптации уже затрагивает культурную традицию. Цель такой адаптации — не допустить в сознание членов этноса элементов, противоречащих содержанию структурообразующих установок его культуры.

Адаптацию можно определить как пособность системы для самосохранения приводить себя по принципу обратной связи в соответствие со средой. В основе этого лежат «культурные мутации», то есть возникновения внутри культуры, которая по тем или иным причинам перестала удовлетворять потребности человеческого общества, системы новаций. Если инновации принимаются социальной системой, то они в той или иной форме стереотипизируются и закрепляются культурной традицией, подобно тому, как прошедшие естественный отбор мутации и их рекомбинации закрепляются в генетических программах биологических популяций.

Если инновации являют собой адаптивный механизм к окружающей среде, то они и закрепляются в культурной традиции. Адаптация — это своеобразный процесс социокультурной перестройки общества, связанный как с изменениями внутри самого общества, так и с изменениями среды обитания.

Одной из особенностей такого подхода является то, что в отличие от западных исследователей, российские этнологи подчеркивали влияние на формирование адаптивных механизмов социальных и ценностных факторов. Кроме того, такое понятие, как «жизнеобеспечение», которое в западной науке означало собственно технологию добывания и производства пищи, отечественными этнографами стало использоваться шире и было введено в контексте «культура жизнеобеспечения» в общую теорию культуры этноса.

Следуя логике изложения вопросов культурной адаптации, мы должны определить целый ряд понятий, без которых представление о традиционной культуре будет недостаточно полным. К таким понятия относится, в первую очередь, традиция.

Во взглядах на «традицию» и «традиционные общества» можно выделить две основные точки зрения, господствовавшие как в западной, так и в отечественной науке. Первая точка зрения сводилась к тому, что традиция рассматривалась как отмирающее, косное явление, которое под давлением современных форм жизни должно исчезнуть, поскольку не в состоянии противодействовать все возрастающей активности модернизационных процессов. Подход, который противопоставил категории традиционного и рационального, рассматривал традиционные институты, обычаи, верования, способ мышления в качестве тормоза прогрессивного развития общества.

Эволюционистские идеи о стадиальном развитии общества приводили к тому, что традиционные общества понимались как докапиталистические общественные структуры.

В конце 60-х годов ХХ века взгляды исследователей на соотношение традиции и модернизации меняются. Стало понятно, что модернизация не противостоит традиции, а является результатом смещения акцента в представлении об относительной значимости культурных комплектов, весь набор которых в той или иной форме содержится во многих человеческих культурах.

Статическое рассмотрение традиции сменяется ее динамическим рассмотрением. Традицию начинают воспринимать как явление, охватывающее все способы фиксации, передачи и воспроизводства культуры. Расширяются и углубляются взгляды по вопросам о пределах устойчивости традиции, сфере действия, функциях и т. д.

Можно выстроить следующую схему: сначала в сознании людей формируются модели (образы) мира, которые включают представления как о мире в целом, так и о его социальном и культурном устройстве, затем формируется традиция. Выстроенная модель мироздания оказывает влияние на создание общественных институтов и поведенческих комплексов. Это происходит путем формирования определенной, в достаточной мере ограниченной совокупности жизненных целей и средств их достижения. Кроме того указанное выше влияние осуществляется посредством создания определенных механизмов регулирования распределения ресурсов общества, моделей обмена и взаимодействия и т. п.

В учении о традиции неизбежно возникает проблема противоречивости традиции, когда говорят о креативных и стабилизирующих ее элементах. Характер изменений в традиционных обществах задан изнутри самой традицией. Традиция в таком обществе служит не только символом непрерывности, но и определителем пределов инноваций и главным критерием их законности, а также критерием (допустимых вариантов) социальной активности.

Здесь следует упомянуть термин американского социолога, представителя структурного функционализма Эдварда Шилза — «центральная зона» культуры. Шилз, в частности, пишет: «Общество имеет центр. Он представляет собой «центральную зону» в структуре общества… Центр, или «центральная зона» это как бы в свернутом виде ценности и верования данного общества. Именно «центр» упорядочивает символы, ценности и верования. И центром он является потому, что он пределен, нередуцируем. Именно он определяет природу сакрального в каждом обществе. И в этом смысле каждое общество имеет «официальную религию», даже когда его члены, или его интерпретаторы, это отрицают, и когда общество более или менее оправданно кажется секуляризованным, плюралистическим и толерантным… Центр является, кроме того, средоточием в свернутом виде действий членов общества. Он представляет собой структуру активности (деятельности), ролей и институций, внутри некоего каркаса институций. Это те роли и верования, которые являются для данного общества основными».

Переведя идею «центральной зоны» культуры из социального измерения в культурологическое, мы получаем идею «ядра» культуры или «оси» культуры, вокруг которой «вращаются» иные компоненты, элементы и институты. Они-то и подвергаются изменениям в зависимости от влияющих на них политических, экономических, культурно-исторических факторов. Однако, именно «ось» культуры задает вектор этих изменений. Эти представления находят свое подтверждение при культурно-историческом анализе многих культур и феноменов. В частности, эволюция религиозных верований адыгов показывает, что религиозное сознание и религиозные верования изменялись в прямой зависимости от ядра адыгской культуры, основу которого составляли принципы этнофеномена «адыгагъэ».

Отметим, что традиция может оказывать позитивное воздействие на процесс модернизации, а может в своем крайнем проявлении — традиционализме — препятствовать ему, равно как и процесс модернизации может приводить к ослаблению влияния традиции, а может и способствовать ее усилению.

Таким образом, традиция является главнейшей характеристикой культуры общества на любой стадии его развития.

В точном понимании этого термина традиция — это механизм воспроизводства культуры или социальных и политических институтов, при котором поддержание последних обосновывается, узаконивается самим фактом их существования в прошлом.

Возможно ли существование человека, человеческого общества без традиций? Совершенно очевидно, что такого общества быть не может. Общества различаются не наличием или отсутствием традиций, а особым содержанием их, особыми способами их трансмиссии и формами их функционирования.

Таким образом, традиции можно охарактеризовать как стереотипы мышления и поведения человека, которые позволяют ему приспособиться к природной и социальной среде, видоизменять природную и социальную среду и самого себя.

И здесь встает вопрос о соотношении традиционного общества и общества современного. Представляется возможным выделение целого ряда критериев, отличающих эти общества. Это и роль старшего поколения в механизме передачи социального и культурного опыта, вид и роль семьи, механизмы «подключения» индивида к культуре общества и др.

В данном контексте Россия, а соответственно, и Северный Кавказ, представляет собой сложное сочетание двух типов культур — унифицированно-индустриальной и этнически-самобытной, традиционно-ориентированной. Идеальной моделью в данном случае должно служить гармоничное сочетание элементов модернизации и этнически обусловленных стереотипов поведения, уклада жизни, обычаев, национальных особенностей мироощущения.

Процесс модернизации традиционной культуры связан с инновациями, то есть с привнесенными в нее элементами, заимствованными из других культур. Очевидно, чтобы укорениться, новации должны соотнестись с действующими традициями, в какой-то мере опереться на них. Культурные изменения необходимы, иначе традиционное общество может застыть на определенной ступени исторического развития, «окаменеть». «Здоровые» инновации поддерживают жизненные силы традиционной культуры, однако процесс может быть и иным. Новации, игнорирующие вековые действующие традиции, вносят культурный хаос, ведут к нестабильности и конфликтным ситуациям.

Инновация представляет собой новые идеи, модели или действия, направленные на изменение традиционного образа жизни, на выработку нового типа мышления, новых форм деятельности или организации общества. Источником инноваций обычно служат индивид или группа людей, в силу определенных причин выбивающихся из данного общества, не принимающих сложившихся норм и традиций. Носителями новых идей могут выступать или отдельные творческие личности (пророки, правители, мудрецы, деятели культуры, ученые и т.д.) или новаторские группы, выдвигающие новые идеи, нормы, ориентации и способы деятельности.

Говоря об инновации, ее следует не противопоставлять традиции, а рассматривать как одну из сторон ее функционирования. Развитие культуры, в частности, развитие этнической культуры, выражается в процессах инноваций и их стереотипизации. Под инновацией понимается введение новых технологий или моделей деятельности, а под стереотипизацией — принятие этих моделей определенным множеством людей в пределах соответствующих групп.

Фактически, любая традиция — это бывшая инновация, и любая инновация — в потенции будущая традиция. В самом деле, ни одна традиционная черта не присуща любому обществу искони, она имеет свое начало, откуда-то появилась, следовательно, некогда была инновацией. И то, что мы видим как инновацию, либо не приживется в культуре, отомрет и забудется, либо приживется, со временем перестанет смотреться как инновация, а значит, станет традицией.

Таким образом, традиции и новации — это две стороны культурного развития, где доминирование либо одной, либо другой приводят к разным культурным вариантам.

Источник

comments powered by HyperComments

Об авторе: rumolorg


© 2017 Русь молодая — Молодежь Союза — Информационный портал
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru