Пятница, 18 августа 2017  RSS
Пятница, 18 августа 2017  RSS
У войны не женское лицо. Воспоминания белорусских блокадниц. Богданова Александра Сергеевна
12:16, 10 сентября 2016

У войны не женское лицо. Воспоминания белорусских блокадниц. Богданова Александра Сергеевна


teterskaya_large

«… Я родилась в Белевском районе Тульской области в 1933 году. В настоящее время проживаю в Минске.

Случилось так, что в 1933 году деда моего и двоих его сыновей (один из которых мой отец) раскулачили и сослали в Сибирь. Моя бабушка умерла в 1924 году, когда моей маме было всего двенадцать лет. В 1933 году родилась я, когда в семье уже была другая хозяйка – мачеха, и моей маме не осталось места в доме отца. Да ив мужнином доме ей не были рады. Оставив меня маленькую на попечение родственников, мама уехала в Ленинград в поисках жилья и работы. С биржи труда ее направили в стройтрест НКВД. Проживала мама в общежитии на территории Смольного. В это же время она вышла замуж во второй раз. Маме с мужем выделили комнату в общежитии. Вскоре мама забрала меня к себе. Так я и осталась в Ленинграде, где пошла в детский сад.

В Ленинграде был обычай вывозить детей на летний период в пригород. Так в конце мая или в начале июня 1941 года наш детский садик должен был выехать на отдых в Гатчину. Мама привела меня в детсад. После медосмотра оказалось, что у меня поднялась температура 37,3. Из-за этого я не могла ехать со всеми детьми в этот день. Мама. конечно же, расстроилась, так как из-за постоянной работы она не могла быть со мной дома. Но ее утешала мысль, что через пару дней приедет ее родная сестра из Выборга и возможно заберет меня с собой. Мамины надежды оправдались, и я действительно поехала в Выборг. По истечении двух недель дядя Степа сказала тете Ане, что финны «ведут себя плохо» – должно что-то случиться, и посоветовал вернуть племянницу в Ленинград. Через два дня началась война…

тетя Аня неоднократно обращалась в военкомат, чтобы получить хоть какие-нибудь сведения о нахождении своего мужа. Спустя время военкомат дал ответ – младший лейтенант Степан погиб в первый день войны в Выборге.

В начале лета было тепло и тихо. Но 22 июня 1941 года тишину и спокойствие нарушили частые сирены воздушной тревоги, а вскоре к ним присоединился и знаменитый звук метронома через репродукторы. Мне было восемь лет. Проживали мы с мамой в Приморском районе на улице Кемской. На протяжении всей блокады мы с мамой жили в Ленинграде безвыездно. Каждый день немцы бомбили город. Часами. Днем и ночью. С наступлением темноты город забрасывали «зажигалками» (зажигательными бомбами). В воздухе горели «фонари». Затем начиналась бомбежка «фугасками» почти беспрерывно. Только за одну ночь рухнуло около пятисот жилых домов. Во время одной из бомбежек сгорели Бодаевские склады, где находились основные запасы продовольствия для жителей блокадного Ленинграда.

Блокада началась 8 сентября 1941 года. С ее началом были установлены нормы хлеба: рабочим – 250 грамм, иждивенцам – 175 грамм, детям – 125 грамм. Но это был не тот хлеб, вкус которого мы знаем сегодня. это был хлеб, на две трети состоявший из примесей, а также целлюлозы. Продукты по карточкам полностью не отоваривали, поэтому люди, чтобы хоть как-нибудь поддержать в себе силы, стали готовить еду из столярного клея. В столовых для населения варили дрожжевой суп.

Вскоре прекратилась подача электричества. Встал транспорт, замерз водопровод, и обессиленным людям приходилось ходить за водой на Неву. Растапливали лед на самодельных печурках, используя вместо дров мебель, паркет, книги. Уже не было сил хоронить умерших. Для экономии тепла люди съезжались в одну комнату, а в пустые выносили мертвых. Зима была холодная, температура доходила до –40. Мертвецы лежали до весны.

c453888d895ca1557e68ca469ef74892

С первых дней войны начали эвакуировать детей. В Ленинграде должны были остаться только защитники города – это был приказ, нарушение которого могло обернуться трибуналом. Моя мама находилась на казарменном положении дружинницей – сбрасывала с крыш зажигательные бомбы, тушила пожары, рыла противотанковые траншеи вокруг Ленинграда. Поэтому у нее не оставалось выбора, как подчиниться приказу. И вот в назначенный день мы пришли к автобусу, который стоял на улице Кемской возле клуба. Посадила меня в автобус, вышла и встала возле окна, у которого я сидела. Обстановка была тяжелая. Крики, плач родителей и детей. И когда водитель дал сигнал отойти от автобуса. моя мама поманила меня. Я подошла к двери, она меня вывела и сказала  сопровождающему, что оставляет меня при себе. И привела домой. За это мамина начальница припугнула ее трибуналом. Но через пару дней стало известно, что состав, в котором ехали эвакуированные дети и должна была ехать я, остановился на станции Лычково и ждал распоряжение о дальнейшем направлении. В это время налетели фашистские самолеты и стали сбрасывать бомбы на поезда, а тех, кто спасался бегством – расстреливали из пулеметов. Разбомбили и улетели. Пришли местные жители и стали вытаскивать из разрушенных составов оставшихся в живых детей. Но в это время немецкие самолеты вернулись…

Когда мамина начальница узнала, что все составы разбомбили, а их было около десяти, она смилостивилась и больше мою маму не трогала, но перевела на более тяжелую работу. Люди с нашей улицы, у которых погибли дети, гладили меня по головке и говорили, что я счастливая.

У каждого дня блокадной жизни был свой смысл – выжить, не сдаться и в первую очередь не сдаться самим себе. И мама не сдавалась.

Для экономии дров и тепла мы съезжались с тетей Марией. мальчиком Колей, с тетей Верой Матвеевной и девочкой Валей. Мама моя работала, а тетя Мария и тетя Валя нет. у них не было сил. В январе 1942 года умер Коля, а следом за ним – его мама. В конце февраля 1942 года моя мама слегла, не могла подняться. чтобы пойти и выкупить хлеб. Ноги ее опухли, глаза впали, нос заострился. В один из дней мама не вышла на работу. Утром мамина начальница направила к нам комсомольский прожектор. Пришли, посмотрели, увидели, что в квартире в одной из комнат лежат два покойника, а в другой едва живые тетя Вера с девочкой Валей и мы с мамой. Приехала подвода, маму забрали в стационар – для блокадного Ленинграда это было подобие дома отдыха. Мама рассказала, что дома осталась я и недееспособная соседка с дочкой. Маме разрешили два раза в сутки навещать нас. так как хлебные карточки она никому доверить не могла. Мама приходила к нам каждое утро. Приносила кусочек хлеба, котелок воды из Невы. топила буржуйку, кипятила воду и поила нас. Вечером она нас тоже навещала, но приносила только водичку. Иногда тайком от всех мама откладывала от своего завтрака ложку каши и накладывала в стограммовый стаканчик, который прятала под мышку, так как при выходе из стационара всех обыскивали. Эту ложку каши она делила поровну – мне и девочке Вале. Эта ложка каши нас с Валей спасла.

Где-то перед новым годом в декабре 1941 года мама встретила свою знакомую Марию Кашину. Та как-то пригласила нас в гости. Когда мы вошли в  квартиру, в нос сразу ударил запах еды – отварного мяса. Тетя Маша предложила маме оставить меня на неделю у себя в гостях. Мама обрадовалась, стала меня уговаривать, а я – нив какую. Мама рассердилась и сказала, что все дети эвакуированы, а я возле ее юбки. Так мы и ушли вместе. Позже выяснилось, что Кашиных арестовали за людоедство.

b54d595ed688b0c7d393a5ae3b82f32c

В январе 1944 года в честь снятия блокады нас собрали на Дворцовой площади, где была проведена торжественная линейка. На душе было радостно и празднично. Но после этих торжеств я сильно простыла и заболела двусторонним воспалением легких. Врачи не давали гарантии на мою жизнь. Но я выжила. Я должна была жить…

Я уверена, что выжила не только благодаря своей маме, которая всегда повторяла «Движение – это жизнь». Мы выжили, потому что все это время мы были вместе. Моя мама была награждена медалью «За доблестный труд», имела медаль «За оборону Ленинграда».

Девятьсот дней блокада забрала из моего детства, девятьсот ран выжгла на моем детском сердце.

Я окончила школу и поступила в Электротехнический техникум, по окончании которого я получила направление на работу в Беларусь в Минск. В Минске, в 1956 году я встретила своего мужа, в 1959 году мы поженились. Вырастили двух дочерей, имеем троих внучек, правнучку и правнука. Одна из наших дочерей в настоящее время живет в Санкт-Петербурге».

Из воспоминаний члена

Общественного объединения

 «Белорусский союз блокадников Ленинграда»

Богдановой Александры Сергеевны

 

 

Об авторе: Admin


© 2017 Русь молодая — Молодежь Союза — Информационный портал
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru