Воспоминания о войне: Кнорре Владимир Эрнестович

knorreСписок героев освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков бесконечен. Его можно продолжать и продолжать. Среди них очень много рождённых в России. Многие из них дожили до наших дней имей и со смешанных чувством радости достигнутой Победы и горечи воспоминаний рассказывают о военных 1941-1945 годах. Многих же давно нет в живых, но после них остались их мемуары, воспоминания об обожжённой войной молодости, о том, каково каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду рисковать жизнью, исполняя свой священный долг.

Владимир Эрнестович Кнорре родился в 1916 году в Москве. В 1939 году окончил Московский автодорожный институт. С 1939 года вступил в ряды Красной Армии. Получил звание инженера-майора. В 1939–1941 годах принимал участие в строительстве оборонительных рубежей в белорусском военном округе. В 1942–1945 годах был начальником оперативного отделения 11-й инженерно-саперной Могилевской Краснознаменной бригады.

При освобождении Беларуси лично руководил наведением переправ и строительных мостов через реки Волма, Друть, Ослик, Проня. В послевоенный период работал в проектно-строительных организациях Москвы. Был одним из участников реконструкции столицы. Проектировал и строил стадион в Лужниках, Сокольническую эстакаду, Замоскворецкий, Серпуховский, Калининский, Краснопресненский радиусы метрополитена, общественные и жилые здания.

e81d40b49ad78b321cca4d9276a2

Трудовую деятельность закончил в должности начальника управления инженерного оборудования Главного архитектурного управления Москвы. Был постоянным членом Градостроительного совета Москвы. Награжден орденами Отечественной войны I степени, Отечественной войны II степени, Красной звезды, «Знак почета», медалями «За оборону Москвы», «За трудовую доблесть» и многими другими. Умер Владимир Эрнестович 2 июля 2002 года. После его смерти остались его «Записки военного инженера». Из них мы узнаём, как Владимир Эрнестович встретил Великую Отечественную в Беларуси.

«21 июня во второй половине дня было открыто движение грузовых поездов на новой десятикилометровой линии в один из строящихся укрепленных районов. Я находился на паровозе рядом с машинистом. Ехали с малой скоростью по еще не отделанному пути, а впереди какие-то люди, быстро удаляясь, клали на рельсы шпалы, задерживая наше и без того медленное движение. Ничего не зная о надвигающихся грозных событиях, тем более что кругом все было спокойно, мы не придали этому большого значения. Ведь даже в предшествующем году на нашей первой линии случалось подобное, и даже была совершена диверсия.

Ранним утром 22 июня я проснулся от шума моторов и из открытого окна увидел летящие вглубь нашей территории самолеты. Однако, по дороге, как обычно, проезжали загруженные стройматериалами автомашины. Это меня успокоило, и я снова лег спать. Лишь около девяти часов утра меня разбудили. Придя в штаб строительства, я выяснил обстановку и получил распоряжение ждать указаний.

На одной из автомашин я отправил в тыл всех вольнонаемных сотрудников и их семьи. Уже после войны я узнал, что они благополучно доехали до города Себеж на бывшей латвийской границе, где многие из них ранее проживали. К вечеру в нашем расположении начала развертываться механизированная часть, а уже в сумерках мы погрузились на оставшиеся две автомашины и отбыли на восток.

Утром мы благополучно проехали через Белосток с горящими нефтехранилищами, и тут-то началось самое страшное: над лесным участком дороги, запруженной беженцами, воинскими подразделениями и обозами  в воздухе безнаказанно господствовала немецкая авиация, обстреливающая и бомбящая нас на бреющем полете. Гибли люди, горели автомашины и создавались заторы в движении. Я стал свидетелем случаев, когда люди при обстрелах и бомбежке теряли рассудок и убегали прочь от дороги, скрываясь вдали и не помышляя о возвращении к спасительным автомашинам. Так мы потеряли одного из своих командиров. С большим трудом к середине дня выбрались из этого ада благодаря использованию каждого короткого перерыва для продвижения вперед.

За вторую ночь войны проехали Волковыск, Слоним и, покинув пределы Западной Белоруссии, очутились в районе города Слуцка. На контрольном пункте всему ставу было приказано оставить автомашину, и направится на сборный пункт. Авто с сейфами в сопровождении главного бухгалтера поехало дальше в тыл. Много лет спустя, уже после войны, я получил от него письмо с Украины. К сожалению, переписка не завязалась.

В указанном месте сборного пункта не оказалось, царила неразбериха и паника. Возвращаясь назад, мы поехали в Минск в надежде найти пункт сбора инженерных войск Белорусского военного округа. Ночной Минск предстал в развалинах, безлюдный и без каких-либо следов штаба.

09311baa4ed194871f9defcf5eb5f872

Решили ехать в Могилев, куда и прибыли без приключений на следующий день, 26 июня. Было видно, что здесь расположился штаб округа. Наводя порядок в войсках, командиры прибегали к жестокости, расстреливая на месте дезертиров и паникеров. Я увидел трупы с записками на теле – дезертир.

В этот же день было образовано управление Военно-полевого строительства №13, в состав которого мы и вошли. Я был назначен на должность начальника одного из старших прорабов.

В Могилеве мне впервые с начала войны удалось послать телеграмму и письмо в Москву родителям.

После ночлега на городском кладбище, где я неплохо устроился на каменном саркофаге, было получено боевое задание на устройство заграждений на дорогах и возведение небольших оборонительных рубежей в полосе между реками Березина и Днепр южнее Могилева.

Переправившись через Днепр в городе Старый Быхов, мое подразделение направилось по дороге на Бобруйск. Сложность положения заключалась в незнании боевой обстановки и отсутствии карты местности. Дорога проходила в лесу и была совершенно безлюдна, стрельбы не было слышно. Так проехали несколько десятков километров. Жители немногочисленных деревень о противнике ничего сказать не могли. Не обнаружив частей нашей армии решили, что дальше ехать не имеет смысла и рискованно. На дороге поваленными деревьями устроили несколько завалов, разрушили мост через небольшую речку и по ее берегу, с привлечением местного населения сделали эскарпы (препятствие для танков), хотя прекрасно понимали, что без обороны этих заграждений преодоление их противником не потребует значительных затрат времени.

Издали было видно, как гибли наши тяжелые бомбардировщики, атакованные фашистскими истребителями, а на обратном пути подобрали летчика со сбитого самолета. Он снабдил меня картой района действия нашей авиации, которая очень пригодилась в период пребывания потом на территории Беларуси. Аналогичные события тех дней на этой дороге были описаны в романе К.Симонова и показаны в фильме «Живые и мертвые».

bd090031a2317237ab55e6cb2bf

После отхода на левый берег Днепра, проезжая через город Рогачев, на уже закрытом молокозаводе запаслись большим количеством сгущенного кофе в банках. Более недели после этого вся наша часть питалась только черным хлебом с этим кофе, и если вначале поглощали эту еду с удовольствием, то потом появилось отвращение. Много лет после этого, уже в мирное время, я даже смотреть не мог на эти банки.

Из-за быстрого продвижения наступающего противника на Западном фронте, рубежи обороны намечались все дальше на восток, а в полосе Варшавского шоссе, где нашей частью обеспечивалось их устройство, уже к концу июля мы подошли к восточной границе Белоруссии. В большинстве случаев начатые на оборонительных рубежах работы не успевали заканчиваться и не использовались для организации обороны.

Дольше всего мы задержались в районе города Кричева, где с помощью местного населения успели создать препятствия, в основном для продвижения танковых частей на подступах к городу и на флангах, широко используя благоприятные естественные преграды (овраги, речки). Однако, вероятно из-за неудачного положения оборонительных рубежей с большой водной преградой в ближайшем тылу – рекой Сож, командование сочло условия ведения обороны негодными и оставило этот район без боя, отойдя на левый берег реки.

К этому времени всем стало ясно, что война будет затяжной, очень кровопролитной и маловероятно, что мы уцелеем. Настроение было безрадостное. Эта обстановка подействовала на меня угнетающе и я начал курить, хотя раньше даже не пробовал.

Была середина лета, погода стояла отличная, и поэтому ужасы войны представлялись кошмарным сном.

Время шло, а мы все отступали и отступали. Наконец, в августе, обескровленная в боях, военная машина фашистов на время выдохлась, и нашей армии удалось задержать противника на Западном фронте по линии Осташков – Ярцево – Рославль – Глухов.

Наша часть создавала участок тылового рубежа обороны по речке Мормозинка, примыкающий на правом фланге к поселку Сафоново. Мы разрабатывали систему обороны, схему ведения огня, после чего размещали и возводили противотанковые препятствия, окопы для пехоты, огневые точки для пулеметов, включая долговременные сооружения – ДЗОТы (деревоземляные огневые точки). На выполнение работ в помощь широко привлекалось местное население

Такое положение сохранялось до первых чисел октября месяца, когда началось новое наступление противника. Мы слышали отзвуки сражений севернее и южнее нашего участка, но перед нами все было спокойно.

Через два-три дня гул артиллерийской канонады начал перемещаться на восток и стало ясно, что наша оборона прорвана. Вскоре мы получили приказ на отход в тыл…»

 

Из наградного листа В.Э. Кнорре

Начальник оперативного отдела штаба бригады инженер-майор Кнорре при прорыве обороны противника на реке Проня провел разведку реки на участке 6 км по фронту для постройки мостов и оборудования переправ к ней, в результате чего было принято правильное решение о постройке мостов. Руководил и подготовил личный состав частей для скоростной постройки мостов, отработав и оттренировав сборку мостов в сходных с боевой обстановкой условиях. Лично организовал работы по постройке мостов и простроил их на реке Друть, Волма, Ослик и Проня. Им построено 9 мостов общей длиной 392 метра под загрузку 30 и 60 тонн, обеспечив пропуск боевой техники в установленный срок.

За отличное выполнение задачи достоин правительственной награды – ордена Отечественной войны I степени.

Командир 11 инженерно-саперной бригады РГК полковник Соколов

10 июля 1944 года

За отличное выполнение задачи достоин правительственной награды – ордена Отечественной войны I степени.

Начальник инженерных войск 49 армии гвардии полковник Савелов

10 июля 1944 года